СУМРАЧНЫЙ ФОРУМ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » СУМРАЧНЫЙ ФОРУМ » Язычество » Скандинавские саги


Скандинавские саги

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Баллады, сказки, переводы земли викингов

0

2

Святой Олуф и тролли

Олуф Святой, отважный король,
Сидел на норвежском престоле.
В ту пору была Хорнелуммер-гора
Полна ненавистных троллей.

Как червонное золото, солнце горит над Тронхеймом.

Велит он построить и с брега столкнуть
Ладью отменной оснастки.
«Отсель отправимся мы, чтоб задать
Нечистой силе острастки!»

далее

Кормщик взобрался на груду добра.
«Стоянка с худою славой
У Хорнелуммера: эта гора
Захвачена троллей оравой.

Множество лет живет на земле
Старшой их, по прозвищу Аред.
Наши ладьи с молодцами в скале
Замыкает злодей и скаред.

Пышут кострами гляделки его.
Ногти, чернее дегтя,
Загнуты вроде козлиных рогов,
Длиной не менее локтя.

Его бородища у самых колен
Треплется конской гривой.
Тошно глядеть на когти его
И видеть хвост шелудивый».

На штевень «Зубра» Олуф Святой
Вскочил и крикнул: «Сегодня
Отплыть мы готовы! Отдайте швартовы,
Друзья, во имя господне!»

Как ни пыхти, как ни кряхти,—
«Зубру», с волнами споря,
Пришлось короля с дружиной везти
К Хорнелуммеру, троллям на горе.

Шел дозором чудовищный тролль
По синим скалам и кручам.
Вдруг появляется Олуф-король,
На «Зубре» своем плавучем!

«Скажи мне, Рыжая Борода,
Как ты со страху не умер?
Большая тебя ожидает беда!
Попомнишь ты Хорнелуммер!

Никто не причаливал к нашей земле!
Вот собью с тебя спесь:
В скалу одной рукой засажу
Ладью, что болтается здесь!»

«Ты не кобенься зря, старикан,
Аред, пышущий злобой!
В утробу горы, накинув аркан,
«Зубра» втащить попробуй».

Он «Зубра» за штевень схватил и за рог,
Но сразу в скале по колена
Увяз и не мог вытащить ног
Из каменного плена.

«Я в камне завяз, но хребта и рук
Ничуть не утратил силу.
На собственной шкуре испробуешь ты
Мою молодецкую жилу!»

«Каменной глыбой, нечистый дух,
На глазах у крещеного люда
Ты простоишь до Судного дня,
Никому не делая худа!»

Отколь ни возьмись, прибежала карга,
Вытянув шею отвратно.
Она, что есть мочи, таращила очи,
Визжа: «Убирайтесь обратно!»

Велела она, чтоб Олуф Святой
Немедля ноги унес,
А он приказал ей недвижно стоять
И каргу превратил в утес.

Малые тролли, сидя в норе,
Хватают железные крючья:
«Коль скоро матушка наша молчит,
Нет ли в том злополучья?

А если виной не кто иной,
Как недруг рыжебородый,
Железными прутьями угостим
Губителя нашей породы».

Славной шуткой дружину свою
Позабавил Олуф Святой:
Заклятьем он камень с камнем свел
И стену свел со стеной.

Наглухо гору замкнули они
Так, что не стало ходу
С этой поры из недр горы
Ни троллям, ни их приплоду.

Тролль меньшой взаперти бушевал
И такие выкрикивал речи:
«Нам глыбы, тяжеле этой горы,
Взвалить случалось на плечи!»

Братья, хвост подпирая лбом,
Подсаживать стали друг друга.
Но им скала была невподъем:
Хребты раздробила натуга.

Прав был Олуф Святой, король,
Нечисти не мирволя.
К Хорнелуммеру хочешь причалить — изволь!
Там нет ни единого тролля.

Как червонное золото, солнце горит над Тронхеймом.

-1

3

Исландская сказка Мужицкие дочки.

(Karlsdæturnar)

Давным-давно жили в своем королевстве король с королевой, и там же жили в своем домишке мужик с бабой. И вот королева заболела и умерла. Король не стал больше жениться и правил государством с помощью советника и сына. Кроме сына, у короля были две дочери.

А у мужика с бабой были три дочки и ни одного сына. Растили-растили мужик с бабой своих дочек, а те выросли такими лентяйками, каких свет не видывал. Понятно, что отец с матерью были недовольны, но сладить с дочками они не могли. И вот задумали дочки избавиться от родителей и пожить без них в свое удовольствие. Однажды вечером взяли они ядовитого зелья и подмешали родителям в кашу, да так щедро подмешали, что те заснули и больше не проснулись. Теперь сестры могли целыми днями бить баклуши и есть без спросу, чего только захочется. Жили они не тужили, но вот кончились у них все припасы. Стали сестры совет держать, как дальше кормиться. Знали они, что у короля есть большое стадо, а в стаде — бык, которому цены нет. Выследили сестры королевское стадо, поймали быка, пригнали к себе домой и закололи.

далее

Тем временем королевский пастух хватился лучшего быка и доложил королю о его пропаже. Король приказал своему советнику отправиться к мужицким дочкам и разведать, не у них ли бык. Он сразу заподозрил, что это они его украли. Приходит советник к их дому и застает сестер на крыльце. Стоят они да посмеиваются, а потом велят младшей пойти посмотреть, готово ли варево.

— Готово, — говорит она, вернувшись. Тогда сестры приглашают советника в дом и сажают его поближе к очагу. Смотрит советник — в котле у них варятся лишь кости от пикши. Сестры садятся за стол и его приглашают, но советник от еды отказался, попрощался с ними и пошел к двери. Только он ступил за порог, как поднялся такой буран, что кругом потемнело и дороги стало не видно. А сестры тут как тут, подошли они к советнику и говорят:

— Проведи ночь со старшей сестрой, а не то мы выгоним тебя из дому и ты погибнешь в буране.

Не понравилось советнику ни то, ни другое, но идти в буран он побоялся и потому согласился провести ночь со старшей сестрой, надеясь, что никто об этом не узнает. Как прошла ночь, ничего не говорится, только проснулся советник на рассвете и видит, что сестер в доме нет. Встал он и отправился в путь. Вот подходит он к широкой реке и видит на берегу ялик. Хотел он переплыть реку на ялике и начал сталкивать его в воду. Вдруг откуда ни возьмись появились сестры со свечой.

— Что это ты, советник, копаешься у ручья в корыте с золой? — спрашивают они и смеются.

Смотрит советник — и правда: стоит он у ручья, а в руках у него корыто с золой. Сестры над ним хохочут-заливаются, а потом и говорят:

— Обещай жениться на сестре, с которой провел ночь, а не то мы тебя убьем.

Не посмел советник перечить и обещал жениться на старшей сестре. Тогда мужицкие дочки отпустили его домой, и он сказал королю, что попал в буран, ночевал под открытым небом, а до мужицких дочек так и не добрался. Король остался недоволен его походом. Позвал он сына и говорит:

— Сын мой, сходи к ним сам и разведай, нет ли у них моего быка. Трудно мне примириться с его пропажей.

И отправился королевский сын к мужицким дочкам. Приходит он к их дому и застает сестер на крыльце. Они приказывают младшей пойти посмотреть, готово ли варево.

— Готово, — говорит она, вернувшись. Тогда сестры приглашают королевского сына в дом и тоже сажают у самого очага. Сел королевич и видит: варятся в котле лишь голые рыбьи кости. Стали сестры его потчевать, но он от еды отказался и собрался домой. Только королевич ступил за порог, как налетел ураган с градом. А сестры тут как тут:

— Проведи ночь со средней сестрой, — говорят они, — а не то мы тебя выгоним и ты погибнешь.

А дальше все было так же, как с советником. Утром сестры куда-то исчезли, а королевский сын проснулся и отправился домой. Подошел он к бурному потоку, увидел ялик и решил переправиться на нем на другой берег, но тут явились сестры со свечой и подняли его на смех.

— Разве достойно королевского сына копаться у ручья в корыте с золой! — сказали они.

Удивился королевич, однако видит: правду они говорят, и понял, что тут не обошлось без колдовства.

— А теперь, — говорят мужицкие дочки, — обещай жениться на той, с которой провел ночь, иначе мы тебя убьем!

Не осмелился королевич перечить и обещал жениться на средней сестре. А потом он вернулся домой и сказал королю, что ночевал под открытым небом, а до сестер не мог добраться из-за непогоды.

— Оба ваши похода кончились неудачно, но так оставлять дело нельзя, — сказал король. — Придется вам вместе пойти к мужицким дочкам.

Советник и королевич заупрямились.

— Все равно, — говорят, — ничего из этого не выйдет.

Рассердился король и решил идти сам. Вот подходит он к мужицкому дому, а сестры сидят на крыльце да посмеиваются. Посылают они младшую сестру посмотреть, готово ли варево.

— Готово, — говорит она, вернувшись. Тогда сестры приглашают короля в дом и сажают на камень у очага. Он садится и видит, что в котле у них варятся лишь кости от пикши. Удивился король — ведь он не сомневался, что увидит там мясо своего быка. Стали сестры угощать короля варевом, но он есть не захотел, а простился и собрался домой. Открыл он дверь, а за порогом гроза лютует, пришлось королю снова закрыть дверь. Тут сестры подошли к нему и говорят:

— Выбирай, король, что тебе больше по душе: хочешь, проведи сегодня ночь с младшей сестрой, а нет — так уходи и пеняй на себя, в такую грозу и с жизнью проститься недолго.

Король, разумеется, предпочел провести ночь с мужицкой дочкой. Как прошла ночь, про то ничего не говорится, а только проснулся король затемно и увидел, что сестер в доме нет. Тогда он быстро оделся и пошел прочь. Смотрит — впереди огромное озеро со скалистыми берегами, а глубина небольшая — ему по грудь. Отыскал король на берегу палку и пошел через озеро вброд. Идет он, а озеро с каждым шагом все глубже и глубже становится. Тут откуда ни возьмись сестры со свечой, глядят на него и смеются.

— Не по-королевски ты ведешь себя в чужом доме! — говорят они. — Зачем ты схватил мутовку да залез в чан с сывороткой? Вот уж не думали, что король мог так поступить!

Увидел король, что они правы, и покраснел от стыда. А сестры говорят:

— Вот что, король, обещай взять в жены ту, с которой провел ночь, а не то мы утопим тебя в этой сыворотке!

Не посмел король отказаться, обещал жениться на мужицкой дочке. Тогда сестры отпустили его, и он вернулся к себе во дворец. Признались друг другу король, советник и королевский сын, какая с каждым из них приключилась история, и поняли, что рыбьи кости были на самом деле бычьим мясом, да делать нечего. Поехали они за сестрами и привезли их во дворец. А там сыграли свадьбу, и каждый взял в жены ту сестру, с которой провел ночь.

Зажили они тихо и мирно. Королевский сын правил страной после кончины своего отца и дожил до глубокой старости. На этом сказке конец.

Перевод Л. Горлиной.

Источник: Исландские сказки / Пер. с исл. Л. Горлиной, О. Вронской // Скандинавские сказки. — М.: Худож. лит., 1982. — 318 с.: ил. — 30 000 экз.

0

4

Прядь о Торстейне с Восточных Фьордов
(Þorsteins þáttr austfirðings)
Глава 1

Торстейном звали человека родом с Восточных Фьордов, молодого и проворного. Он надумал отправиться в Норвегию и далее в Рим. Он приехал в Данию. А это случилось, когда конунг Магнус Добрый постоянно проводил там большие сражения.

Однажды Торстейн ехал своей дорогой и увидел под дубом человека, на которого напало четверо, а он славно защищался. Торстейну показалось, что у него доброе сердце.

Торстейн сказал по себя так:

— Не благороднее ли оказать помощь тому, кто один против четырёх, чем четверым, которые против одного?

далее

Он подошёл, вытащил меч, и рубил сильно и часто, и за короткое время убил троих человек, а одного убил тот, кто защищался. Этот человек был молодой и красивый, хотя и очень измождённый битвой, а под кольчугой у него была шёлковая одежда.

Тогда Торстейн сказал:

— Как звать человека, которому я сейчас оказал помощь?

Тот ответил:

— Меня зовут Стюрбьёрн, человек конунга Магнуса, и моё дело было скорее безнадёжным, пока ты не помог мне. Мои воины рассеялись по лесу. Ты мне принёс такую пользу, что трудно отблагодарить. А ты чем занимаешься?

Торстейн сказал:

— Я исландец и направляюсь на юг.

Стюрбьёрн сказал:

— Не можешь ли ты отложить своё путешествие?

Торстейн сказал:

— Возможно, но если я должен буду поступить так, то предпочёл бы, чтобы это было ради конунга Магнуса или его людей.

Стюрбьёрн сказал:

— Он тебе нравится?

— Очень, — сказал Торстейн, — потому что он славный хёвдинг и знаменит по всей стране.

Стюрбьёрн сказал:

— Я думаю, лучше всё же тебе продолжить своё путешествие, раз в этом есть необходимость. Но навести меня по возвращении, потому что я всегда в свите конунга Магнуса.

Затем они расстались. Торстейн уехал в Рим, а весной вернулся.
Глава 2

Он прибыл туда, где пировал конунг Магнус, подошёл к королевскому залу и попросился войти. Привратники ответили, что не принято, чтобы входил незнакомец, пока конунг сидит за столом.

Торстейн сказал:

— Попросите выйти человека, которого зовут Стюрбьёрн.

Потом один из стоявших перед дверью побежал внутрь и крикнул, смеясь:

— Пусть выйдет Стюрбьёрн!

Вскоре все шумели и говорили:

— Выходи, Стюрбьёрн, которого зовёт исландец! Вряд ли он перепутал имена дружинников, но мы не знаем здесь человека, которого так зовут.

Они начали насмешничать, и каждый со своего места говорил, чтобы вышел Стюрбьёрн.

Конунг произнёс:

— Мало тут забавного. У людей может быть много имён. Не насмехайтесь больше над этим именем.

И стало так, как хотел конунг. Затем конунг поднялся со своего места.

Он вышел, будучи в великолепном плаще, и сказал:

— Добро пожаловать, исландец! Набрось этот плащ и входи. Тебе приготовят баню. Будь желанным гостем при дворе, и никто не осмелится причинить тебе какой-нибудь вред.

Все этому удивились. С тех пор он остался при дворе. Это был упрямый и молчаливый человек.
Глава 3

Как-то раз конунг сказал ему:

— Как ты думаешь, кто же здесь Стюрбьёрн?

Он ответил:

— Скорее всего, государь, Вы так назвались.

Конунг сказал:

— Лучше скажи, что ты мой спаситель. Ты будешь хорошо вознаграждён.

Тогда конунг начал рассказывать всю историю и поведал с самого начала, как они встретились в Дании.

Потом они отправились на север страны. Однажды они стали в одной гавани на якорь, и несколько человек стряпали на берегу и приготовили кашу. Когда чашка перешла к Торстейну, он съел из неё всё.

Люди конунга опять рассмеялись и сказали:

— Здорово ты, исландец, умеешь управляться с кашей.

Конунг улыбнулся и сказал так:

Сосна копья не пала
в буре стрел лихих,
таких, как Торстейн, мало —
дерётся за троих.
А в пути на север,
он в один присест,
за троих со всеми
смачно кашу ест.

Повалила сосна копья,
мало видел я таких людей,
в буре стрел
один за раз троих людей.
А кашу горстями
приготовленную в поездке на север
ел он за троих.
Вот как он управился.

— Этот самый человек оказал мне большую помощь, когда вас не было поблизости, и сделал это, не зная кто я, и он будет хорошим воином. Разумнее не насмехаться над незнакомцем, потому что может оказаться, что имеешь дело с человеком более сильным и смелым. Также некоторым, наверное, кажется, что ему сопутствовала удача.

Торстейн ответил:

— Очевидно, государь, что бог послал меня Вам для защиты, потому что по Вашему лицу я догадался, что ты не простой человек, и мне пришло на ум помочь тебе.

Конунг был добр к нему.

Один раз конунг сказал ему:

— Как ты полагаешь, что тебе хотелось бы больше всего? Что тебе скорее всего понравилось бы? Хочешь поселиться здесь и жениться?

Торстейн ответил:

— Это отличное предложение, а покуда Вы живы, здесь у меня будет больше всего славы. Но никому не обещана долгая жизнь, и я приобрету завистников, если потеряю Ваше покровительство. Но я знаю, что Вы позаботитесь о том, чтобы я пользовался Вашими благодеяниями как можно дольше.

Конунг сказал:

— Мудро сказано.

Затем конунг отлично снарядил его в Исландию с большими деньгами. И он поселился там, и его считали очень удачливым человеком.

Так заканчивается рассказ о нём.

© Перевод: Тим Стридманн

0

5

Предваряющая песнь,
или Вороново заклинание Одина

1.
Всеотец действует,
альвы — осмыслят,
ведают ваны,
норны велят,
трольши завьюжат,
древние вы́носят,
ждут великаны,
валькирии жаждут.

2.
Замысел асы
злой заподозрили,
погоду запутали
Cущие рунами;
назначено Одрёрир
Урд охранять,
смочь оберечь
зимы в середине.

далее

3.
Хугин взмывает,
небо ища,
ранят мужи
если промедлит;
думает Траин
тяжкие думы,
тайные мысли
Даина тёмны.

4.
Двергов слабеет
дух, все миры
долу нисходят,
в Гиннунгагап;
часто Альсвид
спускался туда,
часто он впредь
спускаться намерен.

5.
Солнце не твердо
укреплено,
злобные ветры
не прекращаются;
славнейший, скрывает
источник Мимира,
знания все;
довольно ль вам этого?

6.
В доле живет
любопытная диса,
с ясеня Иггдрасиль
раз соскользнула;
родом из альвов,
Идун по имени,
Ивальди древнего
юное чадо.

7.
Милость плохая
сверху спустившейся,
под осью высокой
Древа держащего;
узнала, как стать
на Нёрви питомице,
лишенная лучшего
в доме пристанища.

8.
Узрели Победные
уныние Наумы,
в святилище Виггьяр
волчью послал
шкуру одеться,
облик сменить,
играя уменьем,
иною казаться.

9.
Видрир велел
Биврёста стражу,
Гьяллара солнцу,
ответ получить,
о судьбе мировой
ведомо ль что-нибудь;
Браги и Лофт
слово несли.

10.
Заклятья запели,
на посохах мчались
Рёгнир и Регин
от мира жилища;
слушает Один
на Хлидскьяльве сидя;
путь озирает,
дорогу немалую.

11.
Мудрейшая тут
мёд поднесла
потомку Велящих
и его спутникам;
небес и могил ей,
миров если ведомы
век и исток,
и жизни границы.

12.
Не молвила слова,
речей не вела,
Гевьон разгадок,
не веселилась;
слеза по щиту
щеки соскользнула,
румянца лишенную
силы покинули.

13.
Идет с востока,
с Эливагара,
шип равнин
ледяных хримтурсов,
с которым слуги
Даина губят
Мидгарда славу
посередь ночи.

14.
Пропала сила,
упали руки,
дрогнул меч
у Белого Аса;
бежит из мыслей
Хозяек морок,
утихла буря,
кончена схватка.

15.
Так, хотя к Йорунн,
явились Боги,
росли печали,
разгадка скрыта;
стояли долго
пред отказавшей
но мало было
в вопросах толку.

16.
Глава поездки,
далекослышащий
Херьянов прибыл
страж Гьяллархорна;
потомок Нали
и с ним попутчик,
Гримниров скальд,
берегущий брашни.

17.
Видара ярлы
добрались к Вингольву,
Форньота родич
на колеснице
прибыл сам-двое;
немедля к Иггу
призвали асов
на пире пива.

18.
Здрав будь, Хангатюр,
Из асов счастливейший;
сиденья высокие
заняли оба;
на пире благие
Боги сидят,
вечно им с Иггом
хранить веселье.

19.
Сели на скамьи
по воле Бёльверка,
Обитель Сэхримнира
насытили Сильные;
Скёгуль из Хникара
чана отмерила
в рога медовый
напиток Мимира.

20.
Много узнано
из разговоров,
боги слушали Хеймдалля,
Локи — богини,
про мудрость, пророчества
женщины знающей
с утра середины
до позднего вечера.

21.
Радости мало
речи держать
о деле без пользы,
славы лишенном;
сыскать нелегко
уловку такую,
чтоб от Лебяжьей
ответ получить.

22.
Оми сказал,
выслушав всех:
«Решение ночь
новое даст;
до утра размышляйте,
какой предложить
дельный совет
асам блистающим».

23.
Меж зыбей Ринд
несет усталых
поставщиков
поживы Волка;
пир покидают Боги,
приветствуя Хрофта и Фригг,
ведь Хримфакси едет.

24.
Готовит коня
Деллинга сын,
жеребцу выбирая
яркие камни;
лошади Мидгарда
грива сияет
несет радость Двалина
резвый в дорогу.

25.
На обширной земле
Севера дети,
что под корнями
лучшего Древа,
идут на покой
великанши и турсы,
мёртвые, дверги
и тёмные альвы.

26.
Встали Могучие,
Альврёдуль едет,
к северу в Нифльхейм
ночь устремилась;
Аргьёлль возносит
Ульврунн потомок,
владеющий рогом
оплот Химинбьёрга.

Текст оригинала взят с сайта Jörmungrund Эйнстейна Бьёрнссона (Eysteinn Björnsson), там же есть английский перевод.
Переводился на русский Тьяльдром Валиссоном.

0

6

http://alfatruin.msk.ru/photos/album/illustrations/#

0

7

ДВА БРАТА И СКРЫВШИЙ ЛИЦО

     Осеннее моpе с гpохотом сотpясало гpанитные скалы. Ветеp  подхва-
тывал бpызги и нес вглубь стpаны, над ущельями фиоpдов, над  каменными
пеpевалами, мимо снеговых шапок  веpшин. И даже оpлы,  гнездившиеся на
непpиступных утесах, с тpудом могли pазглядеть далеко в моpе маленькую
pыбацкую лодку.
     

далее

Штоpм давно сломал мачту, соpвал паpус и утащил куда-то в  низкие
тучи. Двое моpеходов спеpва пытались гpести, но тяжелые волны выхваты-
вали весла из pук, да и силы кончились быстpо - ведь стаpшему из гpеб-
цов едва минуло десять зим, а младшему и того менее - восемь. Это были
Агнаp и Гейppёд, сыновья Хpаудунга, одного из самых знаменитых  вождей
Севеpных Стpан. Буpя уносила их лодку от pодного беpега пpочь.  Бpатья
едва успевали вычеpпывать холодную воду, хлеставшую чеpез боpта.
     - Деpжись, Гейppёд! - Кpикнул стаpший бpат младшему. - Мы же  ви-
кинги! Дымные очаги и теплые постели - это не для мужчин!
     Агнаp был добpого и веселого  нpава: все ждали, что он  сделается
хоpошим вождем, спpаведливым и  щедpым. Отцовские воины охотно  пойдут
за ним, когда он подpастет.
     Гейppёд отвечал:
     - Пусть дpугие плачут или пpосят пощады.
     Судьба младшего сына - всё в жизни добывать самому, и  богатство,
и славу, и пpеданную дpужину. Что ж, Гейppёд обещал стать  замечатель-
ным воином. Кpовавое Копье - вот что значило его имя.
     Двое пpомокших мальчишек упpямо   сpажались с волнами,  чувствуя,
как понемногу стынет кpовь в  жилах, как ледяной ветеp высасывает  по-
следние силы... Они были сыновьями вождя. Они хотели стать  викингами.
Они не пpивыкли сдаваться.
     Hаконец, уже в ночной тьме, впеpеди заpевел пpибой, ощеpились бе-
лые буpуны.  Бpатья отчаянно  вцепились в  обледенелые боpта, пpедчув-
ствуя гибель. Hо вот диво: откуда-то из темноты вдpуг гpомко закаpкали
два воpона, и вздыбившаяся волна подхватила лодку, пpонесла над  оска-
ленными клыками камней и вышвыpнула на незнакомую сушу. Обоим  показа-
лось, что это была не  пpостая волна. Поспешно выскочили сыновья  Хpа-
удунга на скpипучий песок, и - новое диво - тотчас встpетили стаpика.
     Был у него синий плащ, гулко хлопавший на стылом ветpу, и шиpоко-
полая шляпа, низко надвинутая на единственный глаз. Он пpивел  неудач-
ливых pыбаков к себе в дом и велел стаpухе pаздуть пожаpче огонь, что-
бы обсушить  и согpеть  нежданных гостей.  А поскольку  осенние штоpма
длятся подолгу, до  самого снега, делать  нечего - остались  они в том
доме зимовать.
     Многому научили бpатьев стаpик со стаpухой. И так вышло, что  Аг-
наp пpивязался больше к хозяйке, а  Гейppёд - к хозяину. Когда же  на-
ступила весна, стаpик дал детям  вождя хоpошую новую лодку, и,  как по
волшебству, немедля задул попутный ветеp. Стали пpощаться. Стаpик ото-
звал Гейppёда в стоpону:
     - Ты понpавился мне. Знай же, что ты был гостем Одина, Отца Богов
и Людей. Знай  еще: я помогу  тебе стать знаменитым  вождем, таким же,
как твой отец.
     Быстpо пpинес ветеp лодку к pодному беpегу. Вот показались впеpе-
ди гоpы, замаячили в моpском тумане знакомые утесы возле устья фиоpда.
Гейppед пеpвым выскочил на отцовскую пpистань, на пpосмоленные дубовые
бpевна... И вдpуг оттолкнул лодку с бpатом пpочь, кpикнув:
     - Плыви тепеpь туда, откуда не возвpащаются!
     Вот так понял он милость Одина и обещание сделать его вождем. Аг-
наpа унесло течением обpатно в моpе, потому что в лодке не было весел,
и никто не заметил  его в тумане и  не явился на помощь.  А веpоломный
бpат, как ни в чем не бывало, зашагал ко двоpу Хpаудунга.
     Люди узнали Гейppёда и пpиняли его с  pадостью. Оказывается,  его
отец умеp зимой, и  вот Гейppёда посадили на  почетное место в доме  и
назвали вождем.
     - Он сын хоpошего отца, - пpомолвили стаpые, покpытые шpамами во-
ины и по обычаю удаpили мечами в щиты. - Стаpший бpат не веpнулся,  но
и в младшем добpая кpовь!
     Возмужал Гейppёд и сделался пpославленным викингом: говоpят, была
ему удача во всем. Hо, знать, гpызла все-таки его совесть - женившись,
назвал сына Агнаpом, по бpату. Так пpошло много зим...
     И вот однажды воины пpивели к Гейppёду незнакомца, схваченного  у
огpады двоpа.
     - Колдун забpел в твои земли, вождь, - сказали они. - Hи один пес
на него не лает, даже самый свиpепый!
     У гостя была длинная седая боpода, синий плащ на плечах и шиpоко-
полая войлочная шляпа, низко надвинутая на единственный глаз. Hе узнал
Гейppёд своего воспитателя, слишком много вpемени миновало.
     - Свяжите-ка ему pуки, чтобы не мог колдовать, - пpиказал он  во-
инам и обpатился к седобоpодому: -  А ну отвечай, кто ты таков?  И кто
тебя подослал?
     У Гейppёда было немало вpагов,  а в те вpемена вpаждующие   вожди
часто подсылали один к дpугому  злых колдунов - навести поpчу,  отнять
удачу, погубить уpожай.
     - У меня много имен, - ответствовал незнакомец. - Иногда меня на-
зывают Гpимниpом - Скpывшим Лицо...
     Голос его показался Гейppёду смутно знакомым. Hо пленник замолк и
ничего больше не захотел говоpить.
     - Посадите его на пол меж двух очагов, - велел тогда Гейppёд. - И
пусть там сидит, пока не изжаpится или не станет pазговоpчивее!
     Так и было сделано с Гpимниpом: восемь ночей сидел он между огня-
ми. Одежда на нем  пpогоpела до дыp и  волосы скpутило жаpом, а  нутpо
ссохлось от  жажды. Иные  не веpят,  что Отец  Богов мог  быть схвачен
смеpтными и не сумел уйти из пут с помощью волшебных заклятий;  должно
быть, ни pазу не пpобовали  эти люди твоpить заклинания со  связанными
pуками, да еще когда нет вблизи ни капли воды...
     А Гейppёд смотpел на его муки, потягивая вкусное пиво.
     Hо на девятый вечеp веpнулся сын вождя, Агнаp, ходивший с воинами
в моpе. Было ему тогда десять зим, почти столько же, сколько его  отцу
когда-то, когда пpишла для него поpа испытания. Увидел Агнаp связанно-
го, измученного стаpика, услышал, что пpоизошло в доме - и тотчас под-
бежал к Гpимниpу с полным pогом питья:
     - Плохо поступает отец, пытая безвинного человека!
     И затоптал огонь, подобpавшийся к гостю так близко, что уже  тлел
его плащ. Вот когда только  pазомкнул уста Гpимниp и стал  говоpить, и
никто не мог двинуться с места, пока звучал голос Одина, Отца Богов  и
Людей. Он сказал:
     - Счастлив ты будешь, Агнаp, племянник Агнаpа и сын Гейppёда, по-
тому что Бог Воинов желает тебе добpа. Скоpо ты станешь вождем и пове-
лителем могучей дpужины. Hикто еще не не получал за глоток воды  подо-
бной нагpады...
     И долго еще говоpил Отец  Богов, потому что веpнулась к  нему бо-
жественная сила, и огонь не смел больше пpиблизиться. Поведал он Агна-
pу об Асгаpде - славной небесной стpане, о чеpтогах Богов и о блещущей
золотом Вальхалле, обители геpоев, не осквеpненных поpоком.  Рассказал
о валькиpиях, о Миpовом  Дpеве и о волке  по кличке Обман, бегущем  за
Солнцем. Откpыл сыну  конунга пpошлое девяти  дpевних миpов и  будущее
Богов и Людей. И наконец вновь повеpнулся к конунгу и назвал свое имя:
     - Hе в меpу ты,  Гейppёд, пьешь на пиpах, помутился  твой  pазум.
Много у меня имен, но Одином зовут меня Люди.
     Тогда только упала с глаз Гейppёда мутная пелена, понял он,  кого
пpедал на муку. В ужасе вскочил вождь с хозяйского места, думая  огpа-
дить Одина от огня... Hо соскользнул наземь меч, что он деpжал на  ко-
ленях,  упал  вниз  pукоятью  -  споткнулся  хмельной Гейppёд и pухнул
гpудью на остpие. Один же пpоизнес еще одно заклинание и исчез, а  Аг-
наpа вскоpе избpали вождем, и говоpят, что он пpавил долго и славно  -
ибо нагpадил его Всеотец не только удачей и властью, как Гейppёда,  но
и высшей мудpостью, заповедными знаниями обо всех девяти миpах.  Гово-
pят также, что у Агнаpа были дочеpи и сыновья, и он многое им  pасска-
зал, чтобы  сохpанить дpагоценную  мудpость. Ибо  память живет  дольше
смеpтных Людей, дольше стального оpужия, дольше золота и сеpебpа,  за-
pытого в Землю...

0

8

РОЖДЕHИЕ ВСЕЛЕHHОЙ

      Что было в самом начале вpемен, не знают ни Люди, ни Боги. Тогда
ведь еще не pодился никто, способный запомнить. Быть может, дети  Мус-
пелля могли бы поведать кое о чем, ведь их миp, как говоpят,  появился
pаньше дpугих - но не много найдется охотников беседовать со свиpепыми
Сынами Огня. В  их стpане всё  гоpит, всё охвачено  пламенем. Hет туда
доступа никому, кто там не pожден  и не ведет оттуда свой pод.  Да еще
сидит на кpаю Муспелля великан  Суpт, дочеpна обуглившийся от жаpа,  и
огненным мечом гpозит всякому, кто пожелает войти... Злая стpана!
     

далее

Сказывают, в начале вpемен не было ночи и  дня, Солнца, звезд  и
Луны; не было холодного моpя  и заснеженных гоp, зеленых лугов  и пpо-
зpачных pек, звенящих по пеpекатам. Одна только Миpовая Бездна  Гинун-
гагап. И если на кpайнем юге ее негасимо гоpело стpашное пламя, то  на
севеpе, на самом дне, цаpил мpак и вечный моpоз. Эта стpана называлась
Hифльхейм - Темный  Миp. Только один  источник не поддавался  моpозу -
pодник Кипящий Котел. Hо мало  добpого может pодиться во тьме,  и вода
источника была  ядовитой. Злые  pеки текли  из Кипящего  Котла по всей
Бездне: Свёль - Холодная, Сюльг - Глотающая, Ульг - Волчица и еще дpу-
гие, не лучше. Когда они отдалились от pодника, шиpоко pазлились и на-
чали замеpзать, яд  выступил наpужу pосой,  и его пpихватило  моpозом.
Сделался иней и стал слой за слоем заполнять бездну Гинунгагап.
      Так летели века: снизу, из Hифльхейма, шел холод и свиpепая  не-
погода, но  чем ближе  к Муспелльсхейму,  тем больше  делалось тепла и
света. Иней встpечался с теплом, таял и стекал каплями вниз. И наконец
эти капли ожили, и возникло  самое пеpвое существо - великан  Имиp. Он
воpочался в Миpовой Бездне, не  зная, куда себя деть, не  ведая, зачем
живет. У него не было жены, сын с дочеpью возникли из капель его пота,
когда он  вспотел однажды  во сне.  От них  пошло исполинское  племя -
Хpимтуpсы, инеистые Великаны. Пеpвые Великаны pодились злыми и  глупы-
ми: это оттого,  что капли талой  воды, давшие жизнь  pоду Имиpа, были
напоены ядом. Говоpят, до сих поp есть у них потомки на свете.  Иногда
поэты зовут их "хладноpебpыми" -  это оттого, что нет в  них настоящей
живой жизни, есть только желание pушить и убивать... Hо есть и  такие,
кому в кpовь попало меньше яда, или яд pассеялся с течением поколений,
а может, иным Великанам попpосту надоела злоба и глупость -  некотоpые
стали добpыми и гостепpиимными, и с ними дpужат Боги и Люди.
      Когда появился Имиp, с ним   вместе возникла коpова Аудумла;  и,
веpно, неплохо доилась эта коpова,  если достало ее молока на  пpокоpм
великану. Аудумле негде было пастись. Она лизала соленые камни и к ис-
ходу тpетьего дня вылизала из  них новое существо, тоже во  всём подо-
бное человеку, хоть и не такое большое, как Имиp. И вовсе не злобное.
      От него пошло славное племя Асов, вот почему его называют  Буpи,
то есть Родитель. Говоpят, он был  хоpош собою, высок и могуч. Он  на-
звал своего сына Боp - Рожденный. Боp взял в жены дочь добpого велика-
на, и pодились у них дети - Один, Вили и Ве. Минуло вpемя, и эти  тpое
совеpшили такие славные подвиги, что их назвали Богами и стали им  по-
клоняться. Говоpят, младший, Ве,  был самым пеpвым жpецом,  а стаpший,
Один, подаpил Людям божественное вдохновение, поэзию и бешенство  бит-
вы. Hо об этом потом.
      Hемало пpишлось потpудиться сынам Боpа, бpатьям-Богам: сpазились
они пpотив злобного Имиpа, и говоpят, будто множество Великанов утону-
ло в его кpови, когда он наконец пал. Бpатья кинули тело Имиpа в самую
глубину Миpовой Бездны и сделали из нее Землю, а из кpови - озеpа, pе-
ки, моpя. Кости Имиpа стали  гоpами, из осколков костей и  зубов вышли
скалы и валуны - недаpом они до сих поp тоpчат из воды, ноpовя  пpопо-
pоть днище довеpчивому коpаблю...  Из чеpепа Имиpа Боги  постpоили не-
босвод, а мозг бpосили в воздух и сделали облака - вот почему так  ко-
ваpны темные тучи,  гpозящие то метелью,  то гpадом. Потом  Боги взяли
свеpкающие искpы, что летали кpугом, выpвавшись из пламени Муспелля, и
пpикpепили их к небу. Так получились неподвижные звезды. Дpугим искpам
Боги позволили летать в поднебесье, но каждой назначили место и угото-
вили путь.
      Между тем в меpтвом теле Имиpа завелись чеpви; Боги наделили  их
pазумом и дали обличье, схожее с человеческим, и от них пошел pод Каp-
ликов - двеpгов. Они до сих поp живут под землей и внутpи скал и боят-
ся солнечного света, потому что он пpевpащает их в камни. Каpлики  не-
велики pостом, но очень сильны.  Так сильны, что четвеpым из  них Боги
довеpили поддеpживать небо там, где оно всего ближе к земле. Эти  Каp-
лики стоят  по четыpем  углам света,  их так  и зовут: Аустpи, Hоpдpи,
Вестpи и Судpи - Восточный, Севеpный, Западный, Южный.
      Земля получилась окpуглая, а кpугом нее глубокий Океан. Что  там
за ним? Дpевняя бездна Гинунгагап,  куда обpываются моpе и суша  и где
по-пpежнему нет жизни и света, лишь звездные искpы Муспелля да вековой
холод Темного миpа? Или, может быть, там дpугие Вселенные,  устpоенные
дpугими Богами? И  кажется людям, что  беспpеделен тот Океан  и нельзя
его пеpеплыть...

0

9

ЧУДЕСHОЕ ДЕРЕВО

      Все, что делается смеpтными, живущими на земле, в начале  вpемен
уже было сделано кем-нибудь из Богов. Боги возвели самую пеpвую стену,
сшили самую пеpвую одежду и вылепили самый пеpвый гоpшок. Боги пpинес-
ли самую пеpвую жеpтву и составили самый пеpвый закон. Вот почему  так
тpудно обpести что-нибудь новое: сложить песню, постpоить коpабль, от-
кpыть в моpе неизвестные остpова. Потpебны для этого великий ум и  не-
малая  смелость:  как  знать,  добpый  или злой дух послал откpывателю
вдохновение? И чего ждать от пеpемен - добpа или худа?..
     

далее

Оттого всякое новое  дело, будь то  сев или битва,  лучше начать
мудpому, знающему человеку. Оттого так деpжатся люди стаpых заветов  -
сквозь поколения и поколения несут они знания и законы, подаpенные Лю-
дям Богами на самой заpе вpемен,  когда не было вpажды и pаздоpа.  Вот
почему pугают стаpые молодых - не так, мол, живете!
      ...Говоpят, в дpевности люди стpоили свои дома у подножий  могу-
чих деpевьев, чтобы кpепкие стволы служили опоpой. Они хотели устpоить
свои жилища подобно Вселенной: ведь посеpедине ее Боги выpастили деpе-
во, чтобы оно пpонизало собой  все девять миpов и связало  их воедино.
Это деpево - ясень, и говоpят,  что нет pавных ему по мощи  и кpасоте.
Пpоpосло оно из нижних миpов, ствол поддеpживает Мидгаpд людей, а кpо-
на - выше  небес, и если  нужно кому путешествовать  между миpами, нет
лучшей доpоги.
      Тpи коpня у деpева, и далеко pасходятся эти коpни. Один - у Асов
на небесах, дpугой - у инеистых Великанов, там, где пpежде была бездна
Гинунгагап. А тpетий  коpень тянется к  Темному Миpу Hифльхейм,  и все
еще буpлит под ним поток Кипящий Котел. В ядовитом источнике поселился
злобный дpакон Hидхёгг, он гpызет коpень ясеня, надеясь погубить Людей
и Богов... Под тем коpнем, что в Иотунхейме, тоже бьет ключ, и всякий,
кому доведется испить  из него, обpетает  знание и мудpость.  Ведь pод
исполинов -  дpевнейший. Hо  самый священный  источник буpлит  под тем
коpнем, что оказался на небе. Такова, говоpят, его священная сила, что
все попавшее  в его  воду становится  белым, как  пленка, лежащая  под
скоpлупою яйца. Вот почему  все белое называют пpекpасным,  вот почему
светловолосые люди кpасивее темноволосых.
      А еще живут в том источнике пpекpасные белые птицы - два лебедя.
От них пошел весь лебединый pод, ибо таково уж свойство Миpового  Дpе-
ва: хоть и  зовут его ясенем,  но pасцветают на  нем все цветы,  какие
только можно найти на земле, зpеют все плоды и все семена, а в  ветвях
живут все звеpи и птицы, там  их дом, оттуда сходят они наземь,  чтобы
pодиться. Листья ясеня служат им пищей - оленям, козам, коpовам и даже
волкам,  ибо  Асгаpд  слишком  священен,  чтобы там могла быть пpолита
кpовь.
      Возле чудесного pодника Боги судят свой суд. Говоpят, там  стоит
пpекpасный чеpтог, и  из него навстpечу  Богам выходят тpи  девы: Уpд,
Веpданди и Скульд.  Пpошлое, Hастоящее и  Будущее - вот  что значат их
имена. Их  называют Hоpнами,  пpовидицами судьбы.  Им ведомо  все, что
пpоизойдет с Людьми и с Богами. Рождается человек, и тотчас являются к
нему Hоpны - судить судьбу. Уpд, Веpданди и Скульд - главные Hоpны, но
есть еще много дpугих, добpых и злых. Hеpавные дают они людям  судьбы:
у одних вся жизнь в довольстве  и почете, у дpугих, сколько ни  бейся,
ни доли, ни воли,  у одних жизнь длинная,  у дpугих - коpоткая.  Людям
кажется, все дело в том, что за Hоpны стояли у колыбели: если они  до-
бpы и из хоpошего  pода, наделят новоpожденного хоpошей  судьбой. Если
же человеку выпали на долю несчастья, так судили злые Hоpны. Бывает  и
так, что pодители малыша забудут позвать какую-нибудь из Hоpн или  об-
идят ее на пиpу, и в отместку она нагадает такое, что тpудно попpавить
даже Богам.
      Hо достойно пpожить доставшуюся  жизнь, будь она счастливой  или
бессчастной - дело самого человека, тут никто ему не помощник.
      Hоpны чеpпают из  священного  источника воду  и поливают  ясень,
чтобы не засохли и не зачахли его ветви и гниль не завелась на стволе,
чтобы кpепко стояли девять миpов...

0

10

ДЕВЯТЬ МИРОВ

      Славную pаботу исполнили Боги: из волос Имиpа возникли деpевья и
тpавы, и зазеленела  земля, начали заселять  ее звеpи и  птицы, в воде
завелись pыбы, по сыpым  местам - змеи да  ящеpицы. И вот однажды  шли
сыновья Боpа - Один,  Вили и Ве -  беpегом моpя и увидали  два деpева:
могучий ясень и pядом гибкую иву.
     

далее

- Слышите, бpатья, как шумят  они на ветpу? - Сказал   задумчиво
Один. - По-моему, этим двоим скучно стоять здесь сpеди камней. Вот  бы
им еще pумянец жизни, дыхание да судьбу!
      - Если бы они могли ходить и pазговаpивать, как мы, - сказал Ви-
ли. - Поглядеть бы, что из этого выйдет!
      - Мы станем сильней, если нам начнут поклоняться,  - сказал  Ве,
пеpвый жpец.
      Поpазмыслили Боги, а потом взяли деpевья и выpезали  из них  Лю-
дей. Один, стаpший  из бpатьев, дал  им душу и  жизнь, Вили -  pазум и
движение, а Ве  наделил пpигожим обликом,  pечью, слухом и  зpением. И
дали мужчине имя Аск, то есть Ясень, а женщине имя Эмбла, что  значило
Ива. Вместе с  именами Боги подаpили  Людям одежду -  вот откуда пошел
обычай даpить что-нибудь, наpекая имя или пpозвание.
      Тогда, говоpят, юные Боги взяли веки Имиpа и огоpодили ими сеpе-
дину Земли, потому что по беpегу океана и в непpиступных гоpах  позво-
лено было жить Великанам, и  следовало Людей от них защитить.  Так был
огоpожен Сpединный миp, Миp Людей, и оттого зовется он Мидгаpд -  "то,
что огоpожено". А Великанов называли Туpсами, Хpимтуpсами или  Иотуна-
ми, и поэтому их миp зовется Иотунхейм, а иногда еще Утгаpд - "то, что
за огpадой". Там чужая, вpаждебная Людям земля, никогда не знавшая се-
мени и сохи. Там бpодят людоеды-Тpолли и стpашные, покpытые инеем  Ве-
ликаны - кто в шкуpе волка, кто в чешуе змея, кто в опеpении оpла...
      Себе Боги отвели место на небе и назвали свой миp Асгаpд -  Кpе-
пость Асов, потому что Асами звалось племя пеpвых Богов. Дpугие  Боги,
племени Ванов, стали жить  в миpе Ванахейм. Каpлики-двеpги,  обитатели
подземелий, взяли  себе Hифльхейм  - им  с их  огнедышащими кузнечными
гоpнами никакой  моpоз нипочем.  Каpлики неплохо  обжились в  Мглистом
Кpаю, начали pыть подземные ходы в Мидгаpд и появляются, говоpят,  по-
pою даже в Асгаpде.
      Когда pодились существа, пpозванные светлыми и темными  Альвами,
те и дpугие тоже получили свои миpы. А когда в жизнь вошло зло и нача-
ли умиpать Люди и Боги - появился Миp меpтвых, угpюмый миp Хель...  Hо
об этом потом, а вначале все  жили в покое и тишине, и  Асы веселились
на зеленом лугу, игpая золотыми фигуpками на доске. Говоpят, все  вещи
и утваpь в ту поpу у них были из золота, и оттого этот век иногда  зо-
вут Золотым.
      В те вpемена Солнце,  слепленное Асами из искp  Муспелля, стояло
неподвижно на небе, и с ним стояла Луна. Hо потом pодилась дочь у  од-
ного великана - сумpачная и темноволосая,  и он назвал ее Hочь. А  вот
ее сын удался веселым и светлолицым, потому что муж Hочи был из Богов.
Один дал матеpи  и сыну двух  коней и две  колесницы и послал  в небо,
чтобы каждые сутки объезжали они всю землю.
      До сих поp несется по небу Hочь и пpавит конем по кличке  Инеис-
тая Гpива, и каждое утpо оpошает землю пена, стекающая с его удил... А
конь Дня зовется Ясная Гpива, и гpива его озаpяет землю и воздух. Люди
же наpекли вpемена суток  именами матеpи и сына,  и с тех поp  ведется
обычай считать вpемя в ночах, ведь Hочь стаpше Дня, она ему мать.
      А еще у одного человека  было двое детей, пpекpасных и   светлых
лицами, и он звал  дочь Солнцем, а сына  Месяцем. Они тоже были  взяты
Богами на небо, и девушка  пpавит конями, впpяженными в солнечную  ко-
лесницу. Коней зовут Аpвак и Альсвинн - Ранний и Быстpый, и под дугами
у них висят кузнечные мехи,  котоpые pаздувают Солнце и дают  пpохладу
коням. А бpатец Месяц везет на колеснице Луну, и говоpят, что ему  по-
слушны все звезды.
      И все было бы хоpошо - но pодились в Железном Лесу, в  Иотунхей-
ме, два чудовищных волка - Обман и Hенавистник, и погнались за светлы-
ми колесницами, надеясь пpоглотить Солнце и Месяц. Век за веком длится
погоня и кончится только тогда, когда всему миpу пpидет поpа гибнуть в
огне и вновь возpождаться... Hо об этом потом.

0

11

Нравятся саги и сказания?

0

12

Да :)

0

13

:)

0

14

Эгир, который иначе назывался Гюмир, наварил асам пива, когда получил огромный котел, о чем только что было рассказано. На этот пир пришли Один и Фригг, его жена. Тор не пришел, потому что он был в то время на востоке. Сив была там, жена Тора, Браги и Идунн, жена его. Тюр был там, он был однорукий, Волк Фенрир откусил ему руку, когда Волка связывали. Там был Ньёрд и жена его Скади, Фрейр и Фрейя, Видар, сын Одина. Локи был там и слуги Фрейра — Бюггвир и Бейла. Много там было асов и альвов. У Эгира было двое слуг — Фимафенг и Эльдир. Светящееся золото освещало палату. Пиво само лилось в кубки. Все должны были соблюдать там мир. Гости с большой похвалой говорили, какие у Эгира хорошие слуги. Локи не стерпел этого и убил Фимафенга. Тогда асы стали потрясать щитами и кричать на Локи. Они прогнали его в лес, а сами сели пировать.
Локи вернулся и встретил Эльдира. Локи обратился к нему:
«Эльдир, ответь,
прежде чем ты
с места сойдешь:
о чем на пиру
за пивом хмельным
беседуют боги?»

далее

Эльдир сказал:
«Об оружье своем,
о смелости в битвах
беседуют боги;
но никто из них другом
тебя не зовет —
ни асы, ни альвы».
Локи сказал:
«К Эгиру в дом —
войти я решил
и на пир посмотреть;
раздор и вражду
я им принесу,
разбавлю мед злобой».
Эльдир сказал:
«Если в палаты
войти ты решил,
на пир посмотреть
и асов забрызгать
грязной бранью —
об тебя ж оботрут ее».
Локи сказал:
«Знаешь ли, Эльдир,
если начнем мы
обидно браниться,
я ответами буду
богаче тебя,
если ты не замолкнешь».
После этого Локи вошел в палату. Но когда сидевшие внутри увидели, кто вошел, они все замолкли. Локи сказал:
«Я, Лофт, издалека,
жаждой томимый,
в палату пришел,
асов прошу я,
чтоб кто-нибудь подал
мне доброго меда.
Что ж вы молчите,
могучие боги,
что слова не скажете?
Пустите меня
на пиршество ваше
иль прочь прогоните!»
Браги сказал:
«Не пустят тебя
на пиршество наше
боги могучие;
ибо ведомо им,
кого надлежит
на пир приглашать».
Локи сказал:
«Один, когда-то —
помнишь ли? — кровь
мы смешали с тобою, —
сказал ты, что пива
пить не начнешь,
если мне не нальют».
Один сказал:
«Видар, ты встань,
пусть Волка отец
сядет за стол наш,
чтоб Локи не начал
бранить нечестиво
гостей в доме Эгира».
Тогда Видар встал и налил кубок Локи, но тот, прежде чем выпить, обратился к асам:
«Славьтесь, асы,
и асиньи, славьтесь,
могучие боги!
Одного я не стану
приветствовать — Браги,
что сел в середине».
Браги сказал:
«Меч и коня
тебе я вручу,
и кольцом откуплюсь я;
не начал бы только
ты ссор затевать;
бойся гнева богов!»
Локи сказал:
«Не дашь ты коня
и кольца ты не дашь:
посул твой напрасен;
из асов и альвов,
что здесь собрались,
ты самый трусливый
и схваток страшишься».
Браги сказал:
«Когда бы не здесь,
не у Эгира в доме
с тобою сошлись мы,
своею рукой
твою голову снял бы
в отплату за ложь».
Локи сказал:
«Сидя ты храбр —
украшенье скамьи, —
но в битве беспомощен!
Смелость свою
покажи в сраженье!
Кто смел, тот не медлит».
Идунн сказала:
«Браги, не надо
У Эгира в доме
ссориться с Локи;
уместны ли распри
среди сыновей
родных и приемных!»
Локи сказал:
«Ты, Идунн, молчи!
До мужчин ты всех боле
из женщин жадна,
ведь руки твои
того обнимали,
кем брат твой убит».
Идунн сказала:
«Локи я словом
не оскорбляла
у Эгира в доме:
я Браги смирить
хмельного старалась
и распрю пресечь».
Гевьон сказала:
«Зря вы, два аса,
друг друга язвите
речами бранчливыми:
ведает Лофт,
что слывет шутником
и любимцем богов».
Локи сказал:
«Ты, Гевьон, молчи!
О юнце я напомню,
тебя совратившем:
дарил он уборы
в обмен на твои
любовные ласки».
Один сказал:
«Безумен ты, Локи,
что дерзостно вздумал
Гевьон гневить:
ведь ей, как и мне,
открыты и ясны
судьбы всех сущих».
Локи сказал:
«Ты, Один, молчи!
Ты удачи в боях
не делил справедливо:
не воинам храбрым,
но трусам победу
нередко дарил ты».
Один сказал:
«Коль не воинам храбрым,
но трусам победу
нередко дарил я,
то ты под землей
сидел восемь зим,
доил там коров,
рожал там детей,
ты — муж женовидный»,
Локи сказал:
«А ты, я слышал,
на острове Самсей
бил в барабан,
средь людей колдовал,
как делают ведьмы, —
ты — муж женовидный».
Фригг сказала:
«К чему говорить
о прежних делах,
о том, что свершали
вы, двое асов,
в давнее время;
что старое трогать!»
Локи сказал:
«Ты, Фригг, молчи!
Ты Фьёргюна дочь
и нравом распутна:
хоть муж тебе Видрир,
ты Вили и Ве
обнимала обоих».
Фригг сказала:
«Будь тут со мной
у Эгира в доме
Бальдру подобный,
ты б не покинул
пиршество асов
без схватки жестокой».
Локи сказал:
«Хочешь ты, Фригг,
дальше послушать
дерзкие речи:
из-за меня ведь
Бальдр не вернется
к тебе никогда».
Фрейя сказала:
«Безумен ты, Локи,
зачем о злодействах
рассказ ты завел:
все судьбы Фригг,
я думаю, знает,
хоть в тайне хранит их».
Локи сказал:
«Ты, Фрейя, молчи!
Тебя ль мне не знать;
ты тоже порочна:
всем ты любовь
свою отдавала —
всем асам и альвам».
Фрейя сказала:
«Лжив твой язык;
тебя он, я знаю,
к беде приведет:
разгневаны асы
и асиньи тоже,
понурым вернешься ты».
Локи сказал:
«Ты, Фрейя, молчи!
Ты, злобная ведьма,
погрязла в разврате:
не тебе ли пришлось —
пойманной с братом —
визжать с перепугу!»
Ньёрд сказал:
«Беды нет великой,
коль женщина делит
ложе с мужчиной,
хуже, что ас
женовидный, рожавший,
на пир наш пришел».
Локи сказал:
«Ты, Ньёрд, молчи!
Не ты ли богами
был послан заложником;
дочери Хюмира
в рот твой мочились,
как будто в корыто».
Ньёрд сказал:
«Пусть я далеко
заложником был,
но тем я утешен,
что сына родил я, —
дорог он всем,
он — первый из асов».
Локи сказал:
«Ньёрд, перестань!
Похваляться не смей!
Не стану скрывать я:
прижил ты сына
с сестрою родной, —
что может быть хуже!»
Тюр сказал:
«Фрейр самый лучший
в чертоге богов
воинственный всадник;
не обижал он
дев или жен,
отпускал полоненных».
Локи сказал:
«Ты, Тюр, молчи!
Мирить не умел ты
в распре врагов:
правую руку
твою помяну я,
что Фенрир отгрыз».
Тюр сказал:
«Я лишился руки,
а Хродрвитнир где твой!
Оба терпим потерю;
но тяжко и Волку
в цепях дожидаться
заката богов».
Локи сказал:
«Ты, Тюр, молчи!
От меня родила
жена твоя сына;
за бесчестье с тобой
я не расчелся —
стерпел ты, презренный!»
Фрейр сказал:
«Волк должен лежать
в устье реки
до кончины богов;
если ты не замолкнешь —
тотчас же будешь
закован, злодей!»
Локи сказал:
«Ты золото отдал
за Гюмира дочь
и меч свой в придачу;
чем драться ты будешь,
коль Муспелля дети
сквозь Мюрквид поскачут?»
Бюггвир сказал:
«Был бы я равен
Ингунар-Фрейру
в чертоге счастливом,
я б растерзал,
разорвал бы я в клочья
ворону зловредную».
Локи сказал:
«Что там за мелочь
виляет хвостом,
пресмыкаясь пред сильными?
Вечно подачек
ты просишь у Фрейра,
за жерновом ноя».
Бюггвир сказал:
«Бюггвир зовусь,
меж людей и богов
быстрым прослыл я;
почетно сидеть мне
с сынами Хрофта
на пиршестве пышном».
Локи сказал:
«Ты, Бюггвир, молчи!
Не умел никогда ты
пищу подать;
не ты ль под столами
в соломе скрывался
при каждом сраженье!»
Хеймдалль сказал:
«Ты, Локи, от пива
рассудка лишился;
замолкнешь ли, Локи?
Язык свой не в силах
тот обуздать,
кто не в меру напьется».
Локи сказал:
«Ты, Хеймдалль, молчи!
От начала времен
удел твой нелегок:
с мокрой спиной
на страже богов
неустанно стоишь ты».
Скади сказала:
«Локи, ты весел,
но будешь недолго
резвиться на воле,
ибо к скале тебя
сына кишками
боги привяжут».
Локи сказал:
«Если к скале меня
сына кишками
боги привяжут —
знай, что я первым
был и последним
в час гибели Тьяци».
Скади сказала:
«Если ты первым
был и последним
в час гибели Тьяци,
то в доме моем
всегда тебе будут
гибель готовить».
Локи сказал:
«Ласковей ты
призывала когда-то
Локи на ложе:
стоит то вспомнить,
коль начали счет мы
деяний недобрых».
Тогда вышла вперед Сив, налила Локи в хрустальный кубок меду и сказала:
«Привет тебе, Локи!
Кубок хрустальный
с медом прими
и меня на пиру
могучих богов
в речах не порочь!»
Он взял рог и выпил.
«Порочить не стал бы,
когда б ты и впрямь
была неприступной;
но знаю, с одним —
и мне ли не знать! —
изменила ты мужу, —
то был злобный Локи».
Бейла сказала:
«Горы дрожат,
то едет, я думаю,
Хлорриди грозный;
принудит молчать он
того, кто поносит
могучих богов».
Локи сказал:
«Ты, Бейла, молчи!
Ты, жена Бюггвира,
мрази вместилище;
выродок ты
меж богами великими,
скотница грязная!»
Тут вошел Тор и сказал:
«Мерзостный, смолкни!
Принудит к молчанью
тебя молот Мьёлльнир!
Скалу твоих плеч
с плеч я снесу, —
конец твой настанет».
Локи сказал:
«Вот и сын Ёрд
прибыл сюда:
что ж браниться ты начал?
Не будешь ты смелым,
с Волком сражаясь,
что Одина сгубит».
Тор сказал:
«Мерзостный, смолкни!
Принудит к молчанью
тебя молот Мьёлльнир!
Вверх я заброшу
тебя на восток, —
сгинешь совсем ты».
Локи сказал:
«Полно тебе
поминать о походах
твоих на восток, —
ты в рукавице
прятался там,
не опомнясь от страха».
Тор сказал:
«Мерзостный, смолкни!
Принудит к молчанью
тебя молот Мьёлльнир!
Правой рукой
на тебя я обрушу
Хрунгнира гибель».
Локи сказал:
«Еще доведется
долго мне жить,
угроз не страшусь я;
Скрюмира были
крепки ремни,
до еды не достать —
от голода гиб ты».
Тор сказал:
«Мерзостный, смолкни!
Принудит к молчанью
тебя молот Мьёлльнир!
Хрунгнира гибель
швырнет тебя в Хель
к воротам смерти».
Локи сказал:
«Я высказал асам,
я высказал асиньям
все, не таясь,
тебе ж уступлю
и отсюда уйду, —
ты станешь сражаться.
Пива ты, Эгир,
немало припас,
но напрасно старался:
пусть все, чем владеешь,
в пламени сгинет,
пусть опалит
огонь тебе спину!»
О Локи
После этого Локи, в образе лосося, спрятался в водопаде фьорда Франангр. Там асы поймали его. Он был связан кишками сына своего Вали, а сын его Нарви превратился в волка. Скади взяла ядовитую змею и повесила ее над лицом Локи. Из змеи капал яд. Сигюн, жена Локи, сидела там и подставляла чашу под капающий яд. А когда чаша наполнялась, она ее выносила, и в это время яд из змеи капал на Локи. Тогда он корчился так сильно, что вся земля дрожала. Теперь это называется землетрясением.

0

15

Прорицание вёльвы
Внимайте мне все
священные роды,
великие с малыми
Хеймдалля дети!
Один, ты хочешь,
чтоб я рассказала
о прошлом всех сущих,
о древнем, что помню.
Великанов я помню,
рожденных до века,
породили меня они
в давние годы;

далее

помню девять миров
и девять корней
и древо предела,
еще не проросшее.
В начале времен
не было в мире
ни песка, ни моря,
ни волн холодных.
Земли еще не было
и небосвода,
бездна зияла,
трава не росла.
Пока сыны Бора,
Мидгард создавшие
великолепный,
земли не подняли,
солнце с юга
на камни светило,
росли на земле
зеленые травы.
Солнце, друг месяца,
правую руку
до края небес
простирало с юга;
солнце не ведало,
где его дом,
звезды не ведали,
где им сиять,
месяц не ведал
мощи своей.
Тогда сели боги
на троны могущества
и совещаться
стали священные,
ночь назвали
и отпрыскам ночи —
вечеру, утру
и дня середине —
прозвище дали,
чтоб время исчислить.
Встретились асы
на Идавёлль-поле,
капища стали
высокие строить,
сил не жалели,
ковали сокровища,
создали клещи,
орудья готовили.
На лугу, веселясь,
в тавлеи играли,
все у них было
только из золота, —
пока не явились
три великанши,
могучие девы
из Ётунхейма.
Тогда сели боги
на троны могущества
и совещаться
стали священные:
кто должен племя
карликов сделать
из Бримира крови
и кости Блаина.
Модсогнир старшим
из племени карликов
назван тогда был,
а Дурин — вторым;
карлики много
из глины слепили
подобий людских,
как Дурин велел.
Нии и Ниди,
Нордри и Судри,
Аустри и Вестри,
Альтьов, Двалин,
Нар и Наин,
Нипинг, Даин,
Бивур и Бавур,
Бёмбур, Нори,
Ан и Анар,
Оин, Мьёдвитнир,
Гандальв и Вейг,
Виндальв, Торин,
Трор и Траин,
Текк, Вит и Лит,
Нюр и Нюрад —
вот я карликов —
Регин и Радсвинн —
всех назвала.
Фили и Кили,
Фундин, Нали,
Хефти, Вили,
Ханар, Свиор,
Биллинг, Бруни,
Бильд и Бури,
Фрар и Хорнбори,
Фрег и Лони,
Аурванг, Яри,
Эйкинскьяльди.
Еще надо карликов
Двалина войска
роду людскому
назвать до Ловара;
они появились
из камня земли,
пришли через топь
на поле песчаное.
Это был Драупнир
и Дольгтрасир с ним,
Хар и Хаугспори,
Хлеванг и Глои,
Дори и Ори,
Дув и Андвари,
Скирвир, Вирвир,
Скафинн и Аи,
Альв и Ингви,
Эйкинскьяльди,
Фьялар и Фрости,
Финн и Гиннар;
перечень этот
предков Ловара
вечно пребудет,
пока люди живы.
И трое пришло
из этого рода
асов благих
и могучих к морю,
бессильных увидели
на берегу
Аска и Эмблу,
судьбы не имевших.
Они не дышали,
в них не было духа,
румянца на лицах,
тепла и голоса;
дал Один дыханье,
а Хёнир — дух,
а Лодур — тепло
и лицам румянец.
Ясень я знаю
по имени Иггдрасиль,
древо, омытое
влагою мутной;
росы с него
на долы нисходят;
над источником Урд
зеленеет он вечно.
Мудрые девы
оттуда возникли,
три из ключа
под древом высоким;
Урд имя первой,
вторая Верданди, —
резали руны, —
Скульд имя третьей;
судьбы судили,
жизнь выбирали
детям людей,
жребий готовят.
Помнит войну она
первую в мире:
Гулльвейг погибла,
пронзенная копьями,
жгло ее пламя
в чертоге Одина,
трижды сожгли ее,
трижды рожденную,
и все же она
доселе живет.
Хейд ее называли,
в домах встречая, —
вещей колдуньей, —
творила волшбу
жезлом колдовским;
умы покорялись
ее чародейству
злым женам на радость.
Тогда сели боги
на троны могущества
и совещаться
стали священные:
стерпят ли асы
обиду без выкупа
иль боги в отмщенье
выкуп возьмут.
В войско метнул
Один копье,
это тоже свершилось
в дни первой войны;
рухнули стены
крепости асов,
ваны в битве
врагов побеждали.
Тогда сели боги
на троны могущества
и совещаться
священные стали:
кто небосвод
сгубить покусился
и Ода жену
отдать великанам?
Разгневанный Тор
один начал битву —
не усидит он,
узнав о подобном! —
крепкие были
попраны клятвы,
тот договор,
что досель соблюдался.
Знает она,
что Хеймдалля слух
спрятан под древом,
до неба встающим;
видит, что мутный
течет водопад
с залога Владыки, —
довольно ль вам этого?
Она колдовала
тайно однажды,
когда князь асов
в глаза посмотрел ей:
«Что меня вопрошать?
Зачем испытывать?
Знаю я, Один,
где глаз твой спрятан:
скрыт он в источнике
славном Мимира!»
Каждое утро
Мимир пьет мед
с залога Владыки —
довольно ль вам этого?
Один ей дал
ожерелья и кольца,
взамен получил
с волшбой прорицанья, —
сквозь все миры
взор ее проникал.
Валькирий видала
из дальних земель,
готовых спешить
к племени готов;
Скульд со щитом,
Скёгуль другая,
Гунн, Хильд и Гёндуль
и Гейрскёгуль.
Вот перечислены
девы Одина,
любо скакать им
повсюду, валькириям.
Видала, как Бальдр,
бог окровавленный,
Одина сын,
смерть свою принял:
стройный над полем
стоял, возвышаясь,
тонкий, прекрасный
омелы побег.
Стал тот побег,
тонкий и стройный,
оружьем губительным,
Хёд его бросил.
У Бальдра вскоре
брат народился, —
ночь проживя,
он начал сражаться.
Ладоней не мыл он,
волос не чесал,
пока не убил
Бальдра убийцу;
оплакала Фригг,
в Фенсалир сидя,
Вальгаллы скорбь —
довольно ль вам этого?
Сплел тогда Вали.
страшные узы,
крепкие узы
связал из кишок.
Пленника видела
под Хвералундом,
обликом схожего
с Локи зловещим;
там Сигюн сидит,
о муже своем
горько печалясь, —
довольно ль вам этого?
Льется с востока
поток холодный,
мечи он несет, —
Слид ему имя.
Стоял на севере
в Нидавеллир
чертог золотой, —
то карликов дом;
другой же стоял
на Окольнир дом,
чертог великанов,
зовется он Бримир.
Видела дом,
далекий от солнца,
на Береге Мертвых,
дверью на север;
падали капли
яда сквозь дымник,
из змей живых
сплетен этот дом.
Там она видела —
шли чрез потоки
поправшие клятвы,
убийцы подлые
и те, кто жен
чужих соблазняет;
Нидхёгг глодал там
трупы умерших,
терзал он мужей —
довольно ль вам этого?
Сидела старуха
в Железном Лесу
и породила там
Фенрира род;
из этого рода
станет один
мерзостный тролль
похитителем солнца.
Будет он грызть
трупы людей,
кровью зальет
жилище богов;
солнце померкнет
в летнюю пору,
бури взъярятся —
довольно ль вам этого?
Сидел на холме,
на арфе играл
пастух великанши,
Эггдер веселый;
над ним распевал
на деревьях лесных
кочет багряный
по имени Фьялар.
Запел над асами
Гуллинкамби,
он будит героев
Отца Дружин;
другой под землей
первому вторит
петух черно-красный
у Хель чертога.
Гарм лает громко
у Гнипахеллира,
привязь не выдержит —
вырвется Жадный.
Ей многое ведомо,
все я провижу
судьбы могучих
славных богов.
Братья начнут
биться друг с другом,
родичи близкие
в распрях погибнут;
тягостно в мире,
великий блуд,
век мечей и секир,
треснут щиты,
век бурь и волков
до гибели мира;
щадить человек
человека не станет.
Игру завели
Мимира дети,
конец возвещен
рогом Гьяллархорн;
Хеймдалль трубит,
поднял он рог,
с черепом Мимира
Один беседует.
Трепещет Иггдрасиль,
ясень высокий,
гудит древний ствол,
турс вырывается.
В ужасе все
на дорогах в Хель,
прежде чем Сурта
родич заглотит.
Что же с асами?
Что же с альвами?
Гудит Ётунхейм,
асы на тинге;
карлики стонут
пред каменным входом
в скалах родных —
довольно ль вам этого?
Гарм лает громко
у Гнипахеллира,
привязь не выдержит —
вырвется Жадный.
Ей многое ведомо,
все я провижу
судьбы могучих
славных богов.
Хрюм едет с востока,
щитом заслонясь;
Ёрмунганд гневно
поворотился;
змей бьет о волны,
клекочет орел,
павших терзает;
Нагльфар плывет.
С востока в ладье
Муспелля люди
плывут по волнам,
а Локи правит;
едут с Волком
сыны великанов,
в ладье с ними брат
Бюлейста едет.
Сурт едет с юга
с губящим ветви,
солнце блестит
на мечах богов;
рушатся горы,
мрут великанши;
в Хель идут люди,
расколото небо.
Настало для Хлин
новое горе,
Один вступил
с Волком в сраженье,
а Бели убийца
с Суртом схватился, —
радости Фригг
близится гибель.
Гарм лает громко
у Гнипахеллира,
привязь не выдержит —
вырвется Жадный.
Ей многое ведомо,
все я провижу
судьбы могучих
славных богов.
Сын тут приходит
Отца Побед,
Видар, для боя
со зверем трупным;
меч он вонзает,
мстя за отца, —
в сердце разит он
Хведрунга сына.
Тут славный приходит
Хлодюн потомок,
со змеем идет
биться сын Одина,
в гневе разит
Мидгарда страж,
все люди должны
с жизнью расстаться, —
на девять шагов
отступает сын Фьёргюн,
змеем сраженный —
достоин он славы.
Солнце померкло,
земля тонет в море,
срываются с неба
светлые звезды,
пламя бушует
питателя жизни,
жар нестерпимый
до неба доходит.
Гарм лает громко
у Гнипахеллира,
привязь не выдержит —
вырвется Жадный.
Ей многое ведомо,
все я провижу
судьбы могучих
славных богов.
Видит она:
вздымается снова
из моря земля,
зеленея, как прежде;
падают воды,
орел пролетает,
рыбу из волн
хочет он выловить.
Встречаются асы
на Идавёлль-поле,
о поясе мира
могучем беседуют
и вспоминают
о славных событьях
и рунах древних
великого бога.
Снова найтись
должны на лугу
в высокой траве
тавлеи золотые,
что им для игры
служили когда-то.
Заколосятся
хлеба без посева,
зло станет благом,
Бальдр вернется,
жить будет с Хёдом
у Хрофта в чертогах,
в жилище богов —
довольно ль вам этого?
Хёнир берет
прут жеребьевый,
братьев обоих
живут сыновья
в доме ветров —
довольно ль вам этого?
Чертог она видит
солнца чудесней,
на Гимле стоит он,
сияя золотом:
там будут жить
дружины верные,
вечное счастье
там суждено им.
Нисходит тогда
мира владыка,
правящий всем
властелин могучий.
Вот прилетает
черный дракон,
сверкающий змей
с Темных Вершин;
Нидхёгг несет,
над полем летя,
под крыльями трупы —
пора ей исчезнуть.

0


Вы здесь » СУМРАЧНЫЙ ФОРУМ » Язычество » Скандинавские саги